Уолту было около пятидесяти лет, у него была крупная мешковатая фигура и сонное флегматичное выражение лица. Но, несмотря на это, он был проворным парнем с острым нюхом и железной хваткой.

– У него нет номеров, – крикнул я.

Уолт напрягся, прильнув к рулю.

– Они останавливаются рядом с Рэйгеном!

И в самом деле, вместо того чтобы проехать дальше до перекрестка, где стоял серый «седан», грузовик остановился как раз напротив «Линкольна».

Брезентовый полог, закрывавший кузов грузовика, раздвинулся у его левого борта, и в открывшейся щели показались два винтовочных ствола. Лучи заходящего солнца блеснули на их темной стали, словно подмигивая нам.

– Проклятье! – выкрикнул я, выскакивая из машины с карабином в руках, направляя его в сторону грузовика, чтобы открыть огонь. Но чертов карабин молчал! Я и не подозревал, что эта штука может дать осечку. Так или иначе, курок карабина не двигался. Я знал, что оружие было заряжено; карабин был не мой, он принадлежал Биллу Тендлару, одному из моих людей, которого я в тот день подменил. Однако я сам проверял карабин, он был заряжен, когда я выходил из офиса...

Знойный послеполуденный воздух разорвали выстрелы. Но это были выстрелы не моего карабина, не моего. Это два черных ствола, выглядывавшие из-за брезентового тента, палили по машине Рэйгена. Пули вгрызались в металл, вырывая его с клочьями, однако звука разрывов почти не было слышно; их заглушал грохот надземки.

Впереди, на перекрестке, светофор мигнул зеленым глазом, однако серый «седан», стоявший впереди автомобиля Рэйгена, не трогался с места. То ли его водитель был перепуган до смерти (хотя в таком случае он должен был быстрее нажать на газ и улепетывать), то ли с ним что-то случилось, я сказать не мог. Я смог только выкрикнуть: «Мразь, подонки», подбежать к грузовику и, выхватив на бегу свой автоматический пистолет, открыть огонь по тем, кто прятался за этим проклятым брезентом.

Один из стволов повернулся в мою сторону, ведя по мне ответный огонь.